Мечников Илья Ильич О страхе смерти Шопенгауэр с юных лет был очень поглощен великими вопросами человеческого бытия. Вопрос о ней был одним из наиболее интересовавших его. Боязнь болезни и смерти была у него так велика, что во время первой холерной эпидемии года он покинул Берлин под влиянием смерти Гегеля, умершего от холеры и переехал во Франкфурт, где не было холеры. Невозможность избегнуть ее навела его на пессимистическую философию. Во все времена литература, как и философия, была очень занята задачей смерти. Эдмонд Гонкур рассказывает в своем дневнике, что при встречах с товарищами вопрос этот всего чаще составлял предмет их беседы. Вот содержание одной из них: Додэ говорит, что для него это навязчивая идея, отрава жизни, и что он никогда не переходил на новую квартиру без того, чтобы глаза его не поискали места и вида собственного гроба. Взгляд его никогда не падает на это окно без того, что он не спросил себя, кто первый спустится через него: Да, с этого дня смерть всегда в глубине наших мыслей и часто… ночью, глядя на мою жену, которая не спит, я чувствую, что она думает о ней, как и я, и мы остаемся так, никогда не намекая на то, о чем думаем оба… из чувства стыда, да, известного рода стыда.

О страхе смерти

Смерть мужика тоже понятна: Это еще совсем ранний Толстой. Дерево умирает самым правильным образом:

Творчество Толстого ориентировано на преодоление страха смерти. То ненавидя смерть и отвращаясь от неё, то заклиная.

Лев Толстой - Путь жизни Вся эта сцена потрясает своей внутренней достоверностью: Человек, лежащий на смертном одре, мучимый безысходным страхом смерти, освобождается от этого мучения в тот момент, когда ему самому ли, или с помощью близких его - удается разорвать окостеневшую скорлупу своего"я", одичавшего перед лицом смерти. Он вдруг всем существом своим постигает, что и"другие" могут страдать и действительно страдают, причем страдают, сострадая ему, его мучениям.

Смерть, как что-то отъединяющее умирающего от остальных, разверзающее непреодолимую пропасть между ним и"всеми остальными" - а тем самым лишь доводящая до последовательного вывода его изначальную"дистанцированность" от людей, неспособность пробиться от"я" - к"ты","мы", к"они", - эта смерть и впрямь исчезает для человека, прорвавшегося к"другому""другим" хотя бы и на смертном ложе.

Она перестает его завораживать, он перестает ее бояться, ибо понимает: Так, согласно Толстому, смерть как бессмыслица, как зло побеждается любовью, сообщающей осмысленность даже индивидуальной человеческой кончине. Это и означают последние слова Ивана Ильича: Смерть, которая мучила его больше всего, была олицетворением его собственного эгоистического,"безлюбого" существования, герметически замкнутого на себя.

И всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек. И то же чувствует в своей душе, в минуту прояснения сознания, и каждый живой человек. Но люди, не понимающие жизни, не могут не бояться смерти.

Слово может и убить, и сделать зло хуже смерти. что для них нет никаких нравственных преград, ни стыда, ни справедливости, ни даже страха.

Все фотографии Парадокс или даже, простите, каламбур, но у истоков жизни Льва Толстого стояла… смерть. Мать Толстого, урожденная Мария Николаевна Волконская, с детства была обручена с князем Львом Голицыным, но он внезапно умер перед свадьбой. Позднее она вышла за Николая Ильича Толстого. Сама же Мария Николаевна умерла, когда маленькому Леве было 2 года.

Отца не стало, когда ему было 6. Столь ранние потери не могли не привести к страху перед смертью. Есть ли в моей жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне смертью? Толстой сам себе отвечал, что такого смысла не существует, а потому был близок к самоубийству, которое прекратило бы эту бессмысленную жизнь. Возможно, он пересмотрел свои взгляды на бессмысленность во время во время войны в Крыму, где служил артиллеристом, и где ему приходилось, буквально, смотреть смерти в лицо.

Несколько раз жизнь его висела на волоске. Конечно же, он боялся смерти, как боится ее любой солдат. Но солдатское мужество заключается не в том, чтобы смерти не бояться, а чтобы страх этот держать в себе, чтобы его никто не видел. Толстому это удавалась, трусости он не выказывал.

Л.Толстой и Достоевский

Видимо, он продолжал находиться в сознании. Н-ча произвела на меня сильное впечатление. Куда бы я в этот вечер ни пошел, везде передо мной, в моем воображении, вставало это страшное, мертвенно-бледное, насупившееся и с каким-то упрямым, решительным выражением лицо. Стоя у постели Л. Н-ча, я боялся смотреть на это лицо: Когда я не смотрел на лицо и видел только тело, жалкое, умирающее, мне не было страшно, даже когда оно билось в конвульсиях:

«Смерть Ива на Ильича » — повесть Л. Н. Толстого, над которой он работал с по им жизни»; его знаменитый брат Илья Ильич полагает, что в своей повести Толстой «дал наилучшее описание страха смерти».

Каждому он знаком, сражение с ним порой занимает все внимание человека и отвлекает силы от достижения того, чего он бы хотел достичь. Кто может обоснованно сказать, что страх ему не грозит? Наверно, тот только, кто познал, что такое страх вообще, и увидел его иллюзорность. Таким человеком был Лев Толстой. Природу страха Толстой видел в том, что человек ограничивает свое понимание о жизни существованием животной личности.

Обычно они думают, что страданий и смерти. Меня физически изначального давно уже нет, и я этого не боюсь. Если бы мы засыпали на целый сезон, как медведи, или на столетие, как в сказке, то мы бы этого тоже не боялись.

Журнальный зал

Садясь за написание критической статьи или рецензии, критик, прежде всего, должен забыть себя. Необходимо принять как Символ веры, что разбираемый автор отнюдь не обязан писать так и о том, как и о чём хотелось бы и написалось бы критику, если бы, конечно, он вздумал осчастливить мир собственными сочинениями на заданную тему.

Долг критика - именно долг, а иначе нечего и браться за рецензирование - увидеть и понять автора, сродниться с ним, сорвать печать, хранящую его личность, надеть, по слову Ильина, авторские очки и уж только после этого позволить себе становиться судиёй. Но даже став им, хранить себя от того, чтобы навязывать автору собственные взгляды и убеждения, упрекать его, что он не таков, как кто-то ещё. Став судиёй, разгадавшим тайну личности автора, понявшим, что именно движет его пером, критик вправе требовать от автора последовательности, верности себе и собственной доминанте.

Основополагающая мысль Л.Н. Толстого в понимании страха.

В он отправился смотреть имение в Пензенской губернии, которое рассчитывал выгодно купить. По дороге заночевал в арзамасской гостинице. Заснул, но вдруг в ужасе пробудился: Свои чувства Лев Николаевич Толстой описал в незаконченной повести Записки сумасшедшего, над которой работал в — Страх смерти, ощущение пустоты и бессмыслицы жизни преследовали Толстого на протяжении нескольких лет. Он пытался искать утешения в философии, в православной вере и в других религиях.

Но не получил ни от философов, ни от богословов понятного и близкого ему ответа о смысле жизни.

Литература

Лев Толстой О смерти и бессмертии. Подборка Максима Орлова, д. Горваль Гомельской области Беларусь. Так сейчас изменяется оценка всех вещей и чувств, точно из тесной тюрьмы выйдешь на свет Божий, на настоящий. Все сознаём свою жизнь без начала её. А если ей не было начала, то не будет и конца.

Сейчас я хочу обратить внимание на процитированный Анастасией Георгиевной отрывок из очерка Л.Н. Толстого Исповедь о смерти. Анастасия .

В конце концов эти сомнения оформились в виде трех тезисов. Если нет высшего разума а его нет, и ничто доказать его не может , то разум есть творец жизни для меня. Не было бы разума, не было бы для меня и жизни. Как же этот разум отрицает жизнь. Или, с другой стороны: Разум есть плод жизни, и разум этот отрицает самую жизнь.

Как избавиться от страха смерти? (прот. Владимир Головин, г. Болгар)